Рецензия, запоздавшая на 116 лет (часть 2)

II. Наглость — второе счастье

На селе у нас идет Развитье по спирали: Что не сперли в прошлый год — В этом поспирали.

Андрей Кнышев.

В предыдущей серии бдительный Юра дал жесткий отпор навязчивому материалисту, пытавшемуся с помощью завуалированных словечек, таких, как «единство и борьба противоположностей», «отрицание отрицания», «переход количества в качество» превратить нашего родненького Боженьку в богомерзкую материю, т.е. подменить самый обыкновенный гегельянский объективный идеализм так называемым «диалектическим материализмом». Сами же мы благополучно выбрались из «райских кущей» ленинской теории избежав искушений и познакомившись с внутренним устройством этого хищного растения.

Также было показано, то «Материализм и эмпириокритицизм» — никакой не «главный философский труд» Ленина, а всего лишь зло…бодневная публицистическая книжка, единственная цель которой — дать по рукам разбаловавшимся членам большевистской фракции РСДРП, подменявшим, по мнению автора «МиЭ», оплодотворение онанизмом, т.е. тратящим силы не на подготовку грядущей революции, а на философские экстазы. И по делом! Не простительно лишь ленинское хамство в адрес Эрнста Маха, Рихарда Авенариуса и других уважаемых мыслителей. Хотелось бы, пользуясь случаем, принести искренние извинения памяти о них от имени тех соотечественников Ленина, мозги которых еще не окончательно разъедены марксистским фантомом.

Что касается философского содержания, то в «МиЭ» действительно содержатся кое-какие потуги «сказать новое слово» в связи с бурным научным развитием начала XX в., но их нельзя назвать не только гениальными, но даже удачными. Во-первых, автор книги плохо ориентируется в современном ему естествознании: апеллирует, например, в 1908 г. к теории эфира, от которой приличные физики уже тогда старались держаться подальше, с умным видом пережевывает прокисший энгельсовский алазорин, что выглядит не более как выпендреж всезнайки, нахватавшегося фактов из научно-популярных журналов. Впрочем, и сам Ленин на масштабность своего опуса не претендует, скромно называя свою книгу «заметками»:

Эта историческая справка тем более необходима во введении к нашим заметкам…

…В настоящих заметках я поставил себе задачей разыскать, на чем свихнулись люди, преподносящие под видом марксизма нечто невероятно сбивчивое, путаное и реакционное…

Такая поверхностность, видимо, и стала причиной того, что автор «МиЭ» просто не понял, что взгляды Эрнста Маха — не просто откат к субъективному идеализму Беркли, а развитие по спирали: ненавистный Ленину «казенный профессор» почувствовал потребность выразить свое мироощущение, основанное на многочисленных физических экспериментах, новыми словами. Слишком уж обнаруженные тогдашними физиками явления были новы, необычны. Так что желание «поиграться мудреными словечками» Ленин приписывает ему и другим мыслителям тех лет напрасно. С чего бы почтенному профессору отказываться от основной сферы деятельности и обращаться к рискованному занятию философией, которая и в самом деле не любит дилетантов?

То, что Ленин не разглядел (скорее всего, умышленно) в учении Маха развитие по спирали, плохо характеризует его как поклонника диалектики. А впрочем, не разглядел и не разглядел, с кем не бывает в 38 лет? Хамить только не надо было, принося невиновного и уважаемого человека в жертву своим политическим амбициям.

На этом анализ «Материализма и эмпириокритицизма» можно было бы и закончить, но есть еще один связанный с этой книгой аспект, проливающий свет на хищническую сущность большевизма.

Как уже было замечено, Энгельс и Ленин сильно сокрушались о том, что ученые-естествоиспытатели неохотно откликаются на призыв стать подлинными (то есть «диалектическими») материалистами. Ну, как неохотно? Совсем, сволочи, не откликаются, если не принимать во внимание всякую шелупонь! А если говорить о самых авторитетных, самых выдающихся, то и вовсе предпочитают оставаться агностиками, а то и идеалистами. Как не пыжится Ленин, а «не клюёт» у него. Он даже пытается в своем «основном философском труде» заниматься самообманом:

На стороне материализма неизменно стоит подавляющее большинство естествоиспытателей как вообще, так и в данной специальной отрасли, именно: в физике. Меньшинство новых физиков, под влиянием ломки старых теорий великими открытиями последних лет, под влиянием кризиса новой физики, особенно наглядно показавшего относительность наших знаний, скатились, в силу незнания диалектики, через релятивизм к идеализму. Модный физический идеализм наших дней такое же реакционное и такое же кратковременное увлечение, как модный физиологический идеализм недавнего прошлого.

Врет! Никакого «подавляющего большинства естествоиспытателей» он на своей стороне не имел не только в дореволюционные годы, но и в советские, а «краткосрочное увлечение» идеализмом и агностицизмом оказалось устойчивой тенденцией. Отвращение к выхолощенному материализму, свойственное серьезным ученым, никуда не делось до сих пор.

Передо мной лежит старейшая в моей библиотеке книга — сборник «Философия науки. Естественно-научные основы материализма» под редакцией проф. А. К. Тимирязева. Издана в 1924 г. в Ленинграде, т.е. уже после смерти Ленина. Это второй выпуск, а первый, которого у меня в бумажном виде нет, вышел на год раньше, еще в Петрограде. В этих двух томиках собраны статьи авторитетнейших на тот момент западных естествоиспытателей, «оседлать» которых так хотели бы «диалектические материалисты», однако в предисловии уже «омаркчищенный» тов. проф. Тимирязев с горестью отмечает:

Большинство популяризаторов и по сей день не могут совершенно стать на диалектическую точку зрения, к которой, хотя в большинстве случаев и бессознательно приходит исследователь.

Старая погудка, почтеннейший г. профессор! Ленин ждал, ждал, когда западные естествоиспытатели очертя голову ринутся в марксизм, да так и не дождался, а у вас, как я погляжу, через 15 лет после выхода в свет «Материализма и эмпириокритицизма» воз и ныне там.

Произведения каких же авторов составители соблаговолили опубликовать в этом советском сборнике? Вот оглавление:

Проанализировать здесь все эти статьи нет никакой возможности, но давайте хотя бы посмотрим, насколько много среди этих ученых приверженцев диалектического материализма или хотя бы просто материалистов, атеистов? Прямо по списку и пойдем, используя старую добрую Википедию.

Отто Генрих Винер (1862—1927). В 1887 году получил степень доктора в Страсбургском университете. С 1891 года — профессор Высшей технической школы в Ахене, с 1895 года — университета в Гиссене, с 1899 года — Лейпцигского университета и директор Института физики при университете. Как минимум атеистом, судя по прилагающемуся к статье о нем изображению могилы с крестиком, не был.

Вильгельм Фриман Корен Бьеркнес (1862-1951). Член Лондонского королевского общества, Шведской королевской академии наук (1905), Папской академии наук (1936).

Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц (1821-1894). В 1888 году император Германии Фридрих III возвёл его в дворянское достоинство, а в 1891 году уже император Вильгельм II пожаловал его чином действительного тайного советника, титулом Excellenz и орденом Чёрного Орла. В том же 1891 году удостоился высшей награды Франции — звезды ордена «Почётного легиона». Город Берлин избрал его своим почётным гражданином. Факты абсолютно не совместимые не только с атеизмом, но и с материализмом.

Сэр Джордж Говард Дарвин (1845-1912). Слово сэр нам о чем-нибудь говорит? Если нет, то вот: в 1864 г. поступил в Тринити-колледж, где изучал математику. В 1866 г. получил стипендию из фонда колледжа Святого Джона.

Людвиг Больцман (1844-1906). Член Венской Императорской академии наук (1885), иностранный член Лондонского королевского общества (1899), член-корреспондент Петербургской академии наук (1899), Парижской академии наук (1900) и ряда других.

Макс Планк (1858-1947). Интерес Планка к религии во многом был обусловлен его происхождением: ряд его родственников занимался теологией, сам он был воспитан в лютеранском духе и никогда не сомневался в ценности организованной религии. Известно, что за обеденным столом он произносил молитвы, а с 1920 года до конца жизни служил церковным старостой в Груневальде… Планк не противопоставлял науку и религию, а считал их в равной степени необходимыми. Большую известность приобрела лекция «Религия и естествознание» (Religion und Wissenschaft), прочитанная Планком впервые в мае 1937 года и впоследствии неоднократно публиковавшаяся. Это выступление было во многом реакцией на события в его стране, на действия фашистского режима; оно привлекало внимание своим оптимизмом, своеобразным синтезом разума и веры. В религии учёный видел основу нравственности и гуманизма.

Генрих Рудольф Герц (1857-1894). Из очень состоятельной еврейской семьи, перешедшей в лютеранство, которого и сам ученый придерживался.

Жан Батист Перрен (1870-1942). Был иностранным членом-корреспондентом (1924) и почётным членом (1929) Академии наук СССР. Ну, наконец-то, хоть кто-то к советской власти имеет отношение. Ой, а что это? В 1926 году Перрен стал командором Почётного легиона, а также командором ордена Леопольда (Бельгия). Это какого же такого Леопольда? Не этого ли людоеда, часом? В любом случае, слишком сильно сочувствующего коммунистам ученого орденом хоть Леопольда I, хоть Леопольда II не наградили бы.

Роберт Эндрюс Милликен (1868-1953). Родился в семье священника. В 1896 году получил степень доктора по физике в Колумбийском университете. После завершения обучения преподавал… в университетах Берлина и Гёттингена. В 1896 году он возвращается в США, где становится ассистентом профессора физики, а затем и профессором физики в Чикагском университете.

Джозеф Джон Томсон (1856-1940). Поступил в Тринити-колледж в Кембридже в октябре 1876 г., где в 1880 году получил степень бакалавра.

Эрнест Резерфорд (1871-1937). Первый барон Резерфорд Нельсонский, член (1903) и президент (1925—1930) Лондонского королевского общества, иностранный член Парижской академии наук (1927; корреспондент с 1921), иностранный член-корреспондент (1922) и почётный член (1925) Российской академии наук.

И это они еще Альберта Энштейна в список «забыли» включить (на самом деле не забыли, а проигнорили; Эйнштейна в СССР не признавали вплоть до 1970-х гг.), а он и вовсе нес идеалистическую околесицу:

За всем, что существует в мире, непременно скрывается нечто глубинное, потаенное!

Вот так списочек «передовых ученых»! Одни реакционеры да эксплуататоры! Ну, а марксистские-то светила науки где? А, понимаю, понимаю: измученная ужасами царизма Россия (на самом деле уже СССР) все еще не оправилась от последствий Первой мировой и Гражданской войн, послевоенной разрухи. Хотя… Диалектический-то материализм изобретен еще в середине XIX в., мог бы кто-нибудь и народиться.

Ленин пишет в «МиЭ»:

Как гениально прозорлив был Энгельс, охарактеризовавший новейший тип сторонников философского агностицизма и феноменализма кличкой: «стыдливые материалисты».

То есть вот живут себе люди, и сами не знают, что они не просто талантливые ученые, а материалисты. А может и знают, да признаться стесняются, даже себе. Ну же, любезные, наберитесь мужества! Соберитесь и, вставая по очереди, совершите, наконец, неприятный, но необходимый для пользы построения светлого будущего coming out of the closet, мол, здравствуйте, меня зовут Эрнест Резерфорд, и я… материалист. Сразу как на душе-то полегчает! Не хотят, гаденыши, как воды в рот набрали. А ведь еще в 1909 г. Ильич собственноручно расчистил для них от завалов мракобесия авгиевы конюшни европейской науки. Мог бы и появиться какой-нибудь выдающийся естествоиспытатель в марксистском лагере. Ленин-то уж как ждал, как ждал! Даже разрешил ученым называться не материалистами, а натуралистами, и немножко, на полшишечки, быть агностиками:

Натурализм, подобно материализму, есть просто физика, трактуемая как метафизика… Натурализм менее догматичен, чем материализм, несомненно, ибо он делает агностические оговорки относительно природы последней реальности; но он настаивает решительно на первенстве материальной стороны этого «Непознаваемого»…

Это, мол, ничего, товарищи ученые, что вы нашу диалектику не понимаете. Вы, главное, результаты своих научных изысканий не забывайте нам, марксистам сдавать. У нас так принято: колхозники сдают государству согласно пятилетнего плана выращенный урожай, рабочие — продукцию тяжелой и легкой промышленности, оленеводы — дары Крайнего Севера, чабаны — кавказскую баранину, природные недра выдавливают из себя минеральное сырье, коровы — молоко, вот и вы, значится, по три кубометра формул ежедневно уж извольте производить. А то как же? Кто не работает — тот не ест! Вы, естествоиспытатели, хоть и «стыдливые материалисты», но стремитесь лишь раскрыть законы природы. А есть еще недоступные и неподвластные вам законы развития человеческого общества, которые, благодаря методу исторического материализма (есть и такой!) постигли только мы, марксисты-ленинцы. Так что уж, будьте добреньки, подчиняйтесь нам, а не то…

Это не шутка. Ленин всерьез считал, что он и созданная им партия — «главнее» и умнее всяких буржуазных интеллектуалов-путаников, а посему все, что физики напридумывали, заведомо должно перейти в собственность «революционного пролетариата» (читай лично Ленина и его гоп-компании):

Необходимо расширить естественно-исторический материализм до исторического материализма, чтобы сделать его действительно непреодолимым оружием в великой освободительной борьбе человечества.

Ученые-естествоиспытатели Запада, конечно же, на большевистские претензии забили с амперметром, а вот на отвоеванной у Российской империи 1/6 части суши большевики установили собственные правила. Они, вытащив из рукава заготовленный Лениным фальшивый козырь, объявили «право первой ночи» на все достижения науки. Вот пара выдержек из довольно свежей статьи, посвященной «установлению советской власти» в области науки и философии:

По мнению диалектиков, Энгельс высказал мысль о том, что естествоиспытатели не могут освободиться от философии, «они в плену у философии», поэтому для создания какой-либо научной теории им необходим прочный философский базис. Как отмечал один из критиков… подписавший свою статью в газете «Правда» псевдонимом «А. Тр.», «как бы ни упирались естествоиспытатели, но ими управляют философы».

Типичное большевистское шулерство, стремление выдать желаемое за действительное. Естествоиспытатели относятся к философии с уважением. Они лишь не желают «быть в плену» у «философии» самозванцев.

Для большевиков, считающих собственное мировоззрение единственно и абсолютно правильным это, конечно не довод. «Наведение порядка» в области науки они начали с нейтрализации философов старой школы. Поскольку «на каждый роток не накинешь платок», поступили самым незатейливым образом: выслали своих оппонентов из страны, разрешив взять с собой лишь по чемодану с личными вещами и по несколько десятков долларов. Это была не тайная операция, а открытая, освещавшаяся в прессе акция устрашения, как для тех, кто уехал, так и для тех, кто остался. Борьбу с философским прошлым «проклятого царизма» большевики вели с открытым забралом.

С 1922 г. стал выходить ежемесячный философский и общественно-экономический журнал «Под знаменем марксизма» (ПЗМ), главной задачей которого стала пропаганда марксизма и материалистического миропонимания… Естествознание начала ХХ в. переживало революционные преобразования, которые сравнивались со сменой политического строя в России. По мнению некоторых идеологов марксизма, естествознание ощущало натиск буржуазных идей. Чтобы выдержать эту борьбу, считал Ленин, ученые должны были систематически изучать диалектику Гегеля и труды классиков марксизма.

То есть недоумок Ленин с незаконченным высшим образованием будет приказывать заслуженным ученым с титулами, которые ему и не снились, какие книжки читать!

ПЗМ в течение быстрого времени приобрел статус рупора ленинской идеологии. Уже в первых номерах журнала нападкам подверглись некоторые мировоззренческие взгляды известных ученых, философов, политических деятелей. Благодаря критике со стороны поборников чистоты материализма в лагерь «уклонистов» и «ревизионистов» попали философы Л.П. Карсавин, С.Л. Франк, Н.А. Бердяев, Л.М. Лопатин; идеологи марксизма А.А. Богданов, В.А. Базаров, А.В. Луначарский; историк Р.Ю. Виппер; физик С.Я. Лифшиц; физиолог В.М. Бехтерев; зоолог Л.С. Берг; геохимики В.И. Вернадский и А.Е. Ферсман. Даже партийный деятель Н.И. Бухарин был назван «приверженцем формальной логики», мыслителем, «заменившим анализ причин описанием», «допустившим методологические ошибки», «понимавшим под развитием количественный рост, а не качественные преобразования».

Вот так: все дураки, один я умный!

Не успели еще растаять в балтийской дали дымки от философских пароходов, как наши «диалектические материалисты»… перегрызлись между собой! Т.е. рабочие и крестьяне РСФСР, которые им «доверились» (хоть и под дулами винтовок), думали, что уж у этих-то есть железобетонная программа действий. Это вам не Николашка-размазня и не Керенский-балаболка. А у большевиков, оказывается, в теоретическом плане конь не валялся! В общем, разделились советские материалисты на два непримиримых лагеря: «механистов» и «диалектиков»:

«Механисты», одним из лидеров которых стал И.И. Степанов, предлагали редукиионисткий подход к объяснению различных сложных биологических процессов с позиций физики и химии. А.М. Деборин, глава «диалектиков», напротив, ратовал за холистическое понимание явлений природы и несводимость их к механистическим представлениям.

Пришлось партии вытаскивать из необъятных шулерских рукавов еще один крапленый туз:

В 1925 г. в СССР появилось первое в мире издание труда Энгельса «Диалектика природы», причем на двух языках - немецком и русском. «Диалектика природы» стала объектом пристального внимания не только гуманитариев, но и представителей естественнонаучных дисциплин. Выход новой книги активизировал споры между «механистами» и «диалектиками».

Зацените, масштаб трагедии, читатель! Энгельс умер 30 лет назад, а одно из его самых ценных с точки зрения пропаганды материализма произведений социал-демократы, даже немецкие, которым ничто не мешало и сам Бог велел, за это время не удосужились опубликовать! Закрадывается даже подозрение: а не написали ли эту «Диалектику природы» господа большевики собственноручно, задним числом, так сказать? За ними такое не заржавеет. Они и ленинские работы после смерти вождя умудрялись еще много лет «обнаруживать» и печатать в так называемых «Ленинских сборниках». Как возникнет какая-нибудь практическая закавыка, например, необходимость объявления людоедской индустриализации — так сразу волшебная статейка в ленинском наследии и находится. Потрясая ей, они начинают творить любые беззакония, мол, сам Ленин разрешил!

Разбираться в этом шарлатанстве должны не историки, а следователи, поскольку масштабные преступления, которые совершили любители «диалектического материализма», не имеют сроков давности. Я же затрону здесь лишь еще один животрепещущий вопрос: ведь были же в советской науке подлинные гении, такие, как Пётр Леонидович Капица, Абрам Фёдорович Иоффе, да и много еще кто? Значит не так плоха была советская наука, особенно если принять во внимание ее послевоенные достижения.

Во-первых, оба названных получили образование в еще добольшевистские времена или имели возможность общаться с коллегами из западных университетов даже в советское время. П.Л. Капица, например, помимо того, что был дважды Героем Социалистического Труда, лауреатом двух Сталинских премий, академиком АН СССР, являлся еще и членом Лондонского королевского общества (1929), Леопольдины (1958), иностранным членом Национальной академии наук США (1946), нобелевским лауреатом (1978). Вместо того, чтобы долго и нудно выяснять, насколько гениальны советские гении, если кому-то вышеприведенных аргументов по поводу большевистских стремлений «управлять наукой» покажется недостаточно, добавлю к этому тексту Приложение, но не сегодня.

Закончить же историю взаимоотношений естествоиспытателей с советской властью хотелось бы заключительными словами из «Сказки о рыбаке и рыбке» А. С. Пушкина:

Ничего не сказала рыбка, Лишь хвостом по воде плеснула И ушла в глубокое море. Долго у моря ждал он ответа, Не дождался, к старухе воротился Глядь: опять перед ним землянка; На пороге сидит его старуха, А пред нею разбитое корыто.

(Приложение следует).