Ленин Шрёдингера

В советское время каждый сознательный гражданин должен был чтить память «нашего дорогого вождя, основателя первого в мире государства рабочих и крестьян Владимира Ильича Ленина». На просторах СССР было немало помпезно оформленных «ленинских мест»: от Смольного в Питере до Шушенского в Сибири. Зарубежная географическая лениниана не менее обширна. Тут тебе и почти домашняя Финляндия, и далекий Лондон. Вспоминается даже анекдот:

В художественном музее экскурсия останавливается у картины «Ленин в Польше». Нарисован шалаш, из которого торчат две пары ног. Посетитель спрашивает экскурсовода:

– Вот эти ноги, пятками вниз, наверное, ноги Надежды Константиновны?

– Да, — отвечает тот.

– А вот эти ноги, пятками вверх, наверно, ноги Владимира Ильича?

– Нет, это ноги Феликса Эдмундовича.

– А где же Ленин?

– Тут же написано: «Ленин в Польше».

Подобный вопрос, связанный с этой вездесущностью Ильича, возник у меня в процессе чтения монографии Льва Данилкина «Ленин. Пантократор солнечных пылинок». В главе, которая освещает период с 1905 по 1910 гг., я с удивлением обнаружил зияющую пустоту, которую встречал уже неоднократно. Речь идет о бегстве вождя из Финляндии в Швецию в середине декабря 1907 г.

Спасаться ему тогда было от чего. Дело даже не в Революции 1905-1907 гг., в которой Ильич принял участие весьма вялое, характеризующееся, разве что, напускным «бурлением». В отличие, например, от Троцкого, Ленин «прозевал» и питерские события, и черноморское восстание на броненосце «Потемкин», и московские бои на Пресне, упустил возможность легального участия во Второй Думе. Зато на нем в 1907 г. повисло самое настоящее уголовное дело — ограбление инкассаторов в Тифлисе, совершенное в кооперации со Сталиным в июне последнего года Первой Русской революции. Царские силовики уже вышли на след вождя, его арест был делом нескольких дней. Ничего не оставалось, кроме как спасаться пешком по непрочному льду Финского залива в сторону Стокгольма, зашив под подкладку пальто партийную добычу. Правда, купюры оказались меченными, и разменять их в Европе все равно не удалось, но надо было ускользнуть хотя бы самому.

Не сказать, что это остросюжетное приключение афишировалось в советское время, но и игнорировать его у тогдашних идеологов не получалось: надо же было объяснить публике, как Ленин в очередной раз оказался в эмиграции. Например, детской писательницей Зоей Воскресенской был создан цикл рассказов «Сквозь ледяную мглу», заканчивающийся как раз рассказом о том, как отважный вождь пролетариата едва не утонул в Финском заливе, спасаясь от «царских ищеек», однако с помощью доблестных балтийских рыбаков ускользнул-таки от сатрапов в Европу.

Для художественной литературы это, может, и неплохо, но применительно к реальной истории больше напоминает игру в наперстки: «Кручу, верчу, запутать хочу… Где Ленин? Вот Ленин, на даче «Ваза» близ знаменитого финского поселка Куоккала. Кручу, верчу, запутать хочу… Где Ленин? В Стокгольме, куда перебрался едва не ухнув под лед. Кручу, верчу, запутать хочу… Где Ленин? Да вот же он, на своем привычном месте, в Женеве, и Надежда Константиновна при нем, так что не беспокойтесь, граждане, расходитесь по домам, «всё построено на силах природы с разрешения месткома и культпросветкомиссии и представляет собой виталлопатию на основе учения индийских йогов угнетаемых английским империализмом!»

В советское время эти факты даже проверять никто не стал бы: у идеологов в рукавах было столько козырей, что спорить с ними было, по словам Высоцкого, «как школьнику драться с отборной шпаной». Современного же историка это приключение в жанре романов о Джеймсе Бонде смущает. Вот и Лев Данилкин, собравший для своей вышедшей в 2017 г. почти 800-страничной монографии о Ленине гигантский объем сведений, в том числе таких уникальных, которые можно раздобыть едва ли не в беседах с живыми свидетелями или их потомками, в недоумении замирает перед сюжетом об опасном зимнем путешествии Ильича:

5 декабря (по Европе) 1907-го Ленин должен был поездом прибыть в Або — нынешний Турку, чтобы незаметно сесть на пароход в Швецию. Вальтер Борг, финский социал-демократ и «акционер различных пароходных линий», имевший хорошие связи среди капитанов, способных ради будущей независимости Финляндии провезти контрабандой целую армию русских бомбистов, специально приехал на вокзал, чтобы встретить Ленина — то есть «доктора Мюллера»: геолога, эксперта по известнякам, человека с коричневым саквояжем и шведской газетой «Хувудстадсбладет» в руке. Но ни Ленин, ни Мюллер с поезда так и не сошли.

И далее, в примечании, мелким шрифтом:

То, что произошло с ВИ в первой половине декабря 1907-го по российскому календарю (или во второй — по европейскому), — не исключено, наиболее сингулярный эпизод всей его биографии; тут вспоминается «Zimmer ohne Zugang», «комната без входа» в майринковском «Големе». Целой книги, чтобы описать приключения Ленина между Петербургом и Стокгольмом надлежащим образом, пожалуй, слишком много; одной главы — слишком мало. Автор надеется придумать для этой истории уместную форму — а пока оставляет этот черный ящик нерасшифрованным.

Вот так. Современный биограф Ленина не решается, в отличие от Зои Воскресенской, подступиться к самому щекотливому моменту из жизни вождя. Оно и понятно: кто в СССР в 1960-70-х мог возразить официозной писательнице, когда издавались ее лицензированные повествования о вожде? Разве что, самые отчаянные диссиденты, которые сразу получили бы по щам от монструозного советского карательного аппарата. Кто в еще не до конца запуганной в 2017 г. России мог возразить Льву Даниклину, возьмись он описывать эпический ленинский анабасис? Да любой из 10 тысяч (таков тираж книги) читателей, потому что в наше время историком себя не считает только ленивый. Докопаться могут до неправильно поставленной запятой, не то что до скользкого факта. Так что помещая Ленина образца 1907 г. в черный ящик и уподобляя его тем самым знаменитому коту Шрёдингера, Лев Данилкин поступил очень осмотрительно.

Казалось бы, что неудобного в том, что Ленин ускользнул от царской охранки пешком по опасному льду Финского залива? Здоровьем он отличался отменным, можно сказать, спортивным, расстояние до ближайшей безопасной пристани было не слишком большим, шел в сопровождении опытного проводника. Непритязательного читателя эта версия вполне устроит и без дополнительных аргументов. Притязательный же скажет: «А давайте проверим! Жизнь Ленина была известна провластным советским идеологам с точностью чуть ли не до часа. Не заглянуть ли в официальную хронику?». Вот события затрагиваемого периода (даты приводятся по григорианскому календарю):

<Декабрь, ранее 8 числа> Ленин едет поездом из Гельсингфорса в Або (Турку), проделывая во избежание ареста преследовавшими его агентами охранки часть пути пешком. В Або Ленин приходит в дом финского социал-демократа В. Борга (ул. Пуутархакату, 12), который должен был организовать отправку Ленина на пароходе в Швецию…

Ленин в сопровождении финского социал-демократа Людвига Линдстрёма на лошадях отправляется из Або (Турку) на остров Нагу, где он должен был сесть на пароход, следующий в Стокгольм. Доехав до первого пролива, Ленин и Линдстрём на пароме переправляются на остров Кусте и продолжают путь на лошадях до следующего пролива, переходят по льду через пролив и останавливаются в местечке Кирьяла, на постоялом дворе крестьянина К. Фредрикссона. Здесь Ленин пробыл три дня, дожидаясь санного пути…

Ленин и Линдстрём на санях переезжают из поселка Кирьяла в поселок Парайнен (Паргас)…

Ленин из поселка Парайнен (Паргас) в сопровождении председателя местного кооператива К. Янсона и полицейского В. Руде на лошади выезжает на остров Лилль Меле, где ему пришлось ждать несколько дней, пока не замерзнет пролив, отделяющий Лилль Меле от острова Нагу (Науво)…

Ленин в сопровождении финских крестьян пробирается по льду пролива с острова Лилль Меле на остров Нагу (Науво). Во время этого перехода Ленин едва не погиб: лед стал проваливаться, и ему лишь чудом удалось спастись…

<12 декабря> Ленин с острова Нагу на пароходе «Боре-I» отплывает в Стокгольм…

Обратите внимания на отточия в конце каждого абзаца. Их принято ставить в случае пропусков при цитировании, и я действительно кое-что пропустил: ссылки на источники. Не на сетевой ресурс, а на «настоящие», бумажные. Интернет-страницу можно «сляпать на коленке» за 10 минут. Бумажные же сфальсифицировать гораздо сложнее, но… тоже можно, если располагаешь временем и ресурсами. Что же за источники использованы при воссоздании опасного ленинского путешествия из Петербурга в Стокгольм? А вот:

Ну, ОК, ОК, про «Пионерскую зорьку» я пошутил. Остальное же — правда: события 1907 г. воссозданы по журналам, вышедшим более чем через полвека после случившегося!

А вот события Ленинской жизни начиная с 13 декабря 1907 г. датируются уже по более-менее приличным источникам, хотя ссылки на позднюю публицистику все еще встречаются:

Декабрь, 13—21 декабря 1907 г. Ленин находится в Стокгольме, проживая в отеле Мальмстен.

Декабрь, 15. Ленин работает в Королевской библиотеке в Стокгольме.

В письме одному из руководителей шведской с.-д. партии Ленин подтверждает, что получил согласие Борьессона на пересылку части корреспонденции Большевистского центра в Россию и из России в Женеву, просит указать еще одного социал-демократа, который согласился бы дать свой адрес для этой цели. Ленин договаривается с адресатом о встрече на 17 декабря.

Декабрь, 16. Ленин работает в Королевской библиотеке в Стокгольме; оставляет в журнале посетителей подпись: «John Frey» («Джон Фрей»).

(Выдать первую попавшуюся подпись в журнале посетителей за свою и сказать, что, мол, я там был в тот день, просто скрывался под чужой фамилией?).

Декабрь, 17 или 20 декабря. К Ленину в Стокгольм приезжает Н. К. Крупская.

Декабрь, 20 декабря. Ленин и Н. К. Крупская посещают Королевскую библиотеку в Стокгольме, где встречаются с одним из лидеров левого крыла шведских социал-демократов X. Бергегреном и адвокатом X. Линдбергом.

(Ох, уж этот «Сов. экран»…)

Декабрь, 21 декабря. Ленин и Н. К. Крупская выезжают из Стокгольма в Женеву.

Декабрь, 22 декабря. Ленин и Н. К. Крупская по пути в Женеву заезжают в Берлин, где их встречает член берлинской группы РСДРП Абрамов (Р. П. Аврамов). Вечер они проводят у Розы Люксембург.

Декабрь, 22—24 декабря. Из-за болезни Ленин и Крупская задерживаются в Берлине.

Ленин получает в Берлине письмо Г. А. Алексинского.

Декабрь, 25. Ленин и Н. К. Крупская приезжают в Женеву.

Ленин в письме Г. А. Алексинскому в Вену сообщает о своем приезде в Женеву, просит немедленно написать, нет ли подходящего человека для заведования типографией и экспедицией «Пролетария» и выяснить некоторые другие вопросы, связанные с организацией издания «Пролетария».

Декабрь, 25 — ноябрь 1908. Ленин живет в Женеве.

Уф! Добрались, наконец-то, до Женевы, слава Богу (25 декабря, Рождество все-таки, не грех и «с боженькой позаигрывать»)!

Думаю, не только у меня сложилось впечатление, что если начиная с 13 декабря 1907 г. ленинская хроника, хоть и на троечку с минусом, но более-менее покрыта доказательной базой, то его героический «ледовый поход» с точки зрения источниковедения представляет собой… лютую полярную лисичку. Можно, конечно, сказать, что нарративные источники — тоже источники. Во время пешего путешествия по тонкому льду Финского залива Ленину и тем, кто его сопровождал, было не до письменного фиксирования фактов, вот и передавались подробности лишь в виде устных преданий. Но опубликованы-то эти «сообщения очевидцев» по большей части в 1970-м году, в канун празднования ленинского 100-летия!

Если бы такое героическое происшествие имело место в реальности, об этом большевистским идеологам следовало бы беспрестанно трубить сразу после благополучного прибытия Ленина в Стокгольм! Это же политический козырь, делающий фигуру Ленина сопоставимой с Христом, тоже прославившимся прогулками по воде. А советские идеологи, вместо того, чтобы воспевать не только интеллектуальную силу вождя, но и физическую, столь уважаемую рабочим классом удаль, молчали об этом полвека!

Вопрос «А где же Ленин?», который уместно задать применительно к первой половине декабря 1907 г., тянет за собой следующий, знаменитый горьковский из «Жизни Клима Самгина»: «А был ли мальчик? Может, мальчика-то и не было?» «Как не было?! — взовьется на дыбы простодушный читатель. — Ленина не было?! Да как же можно сфальсифицировать его бытие, если было столько свидетелей, соратников, если сохранилось столько исторических источников?!»

Ну, с соратниками всё просто. Для них дело революции стоило любой фальсификации, так что даже Надежду Константиновну не сложно себе представить как героиню, по приказу партии согласившуюся на подмену мужа (формальную, конечно же). Что же касается прочих фактов, то нестыковок довольно много. Владимир Ульянов стал сначала Николаем Лениным, потом Владимиром Лениным, но это, конечно, ерунда, легко объяснить конспирацией и партийно-литературными традициями. Есть наблюдение гораздо более фундаментальное: слишком уж не похож Ленин, уехавший с дачи «Ваза» в первой декаде декабря 1907 г. на того, кто приехал в Женеву 25 декабря. Первый занимался грабежами, конспирацией, накоплением оружия для следующего восстания, т.е. был скорее полевым командиром, чем теоретиком. Оказавшись же в Западной Европе, этот же человек почти незамедлительно приступает к написанию своего главного философского труда — «Материализм и эмпириокритицизм». Вот ведь какой многогранный! И швец, и жнец, и по… полярной лисичке гладец! (Есть, конечно, общепринятый вариант «и на дуде игрец», но услышанный как-то раз нецензурно-простонародный мне кажется более выразительным).

И ведь что интересно: книга «Материализм и эмпириокритицизм» вышла за авторством не Ульянова, не Ленина, а некоего Вл. Ильина, хотя, казалось бы, что тут скрывать? Товарищам рабочим, за внимание которых боролись в те месяцы лидеры большевистской фракции, и для которых, судя по заниженной лексике, и предназначался этот трактат, гораздо радостнее было бы видеть на обложке настоящее имя, или хотя бы привычный псевдоним своего любимого вождя, выступающего с открытым забралом, а не прячущегося за чужой фамилией, напоминающей о другом популярном в то время, но «реакционном» философе. Оппоненты-то Ленина — Богданов и Луначарский — публиковали свои работы за своими обычными подписями!

Зачем было фальсифицировать биографию Ленина? Ну, например, жил-был женевский теоретик, который в 1905-1907 гг. ни в какую Россию не ездил. Как сделать его вождем рабочего класса, который в момент начала следующей революции может спросить: «А где вы, батенька, были, когда мы на Пресне кровь проливали?» Вот и выдумали ему параллельную биографию задним числом, для правдоподобия даже слегка замазав в Тифлисском гоп-стопе. Это лишь одно из объяснений, могут быть и другие, например, Ленин это вообще фантом, плод коллективного творчества, материализующийся время от времени в лице какого-нибудь актера. Одно только собрание сочинений его чего стоит. Чтобы написать столько, человек не должен не только из города в город перемещаться, но пить и есть исключительно за письменным столом, а по прочим надобностям отлучаться лишь в случае крайней необходимости.