Бороться и искать, найти и перепрятать

Заставшие СССР могут почувствовать в этом заголовке знакомое веяние: советские люди любили обыграть что-нибудь возвышенное, в данном случае героический лозунг «Бороться и искать, найти и не сдаваться» из знаменитой книги Вениамина Каверина «Два капитана», в циничном, а то и похабном ключе. Меня в детстве удивляло это двуличие: с одной стороны, на уроках истории, в патриотических книгах и фильмах, нас призывали восхищаться героями Гражданской войны, с другой — неприличные анекдоты про Чапаева. Их знали все, начиная с детсадовцев, в открытую и с удовольствием рассказывали друг другу при каждом удобном случае и искренне ржали над физиологичными приключениями незадачливого комдива, его ординарца Петьки и Анки-пулеметчицы.

Да что там «ВасильИваныч»! Даже действовавшему генеральному секретарю ЦК КПСС, «нашему дорогому Леониду Ильичу» доставалось в анекдотах не меньше. Его, в отличие от Чапаева, которому не отказывали хотя бы в природной смекалке, высмеивали еще и за непроходимую тупость. Брежнев хоть и был человеком добрым, но книжек не читал. Так и жили: для митингов одни слова и сюжеты, для разговоров на кухнях и в курилках — другие.

Вспомнилось всё это в связи с тем, что на моем канале Random History, где в полном соответствии с названием заранее добавленные в очередь сообщения публикуются в случайном порядке, появилось фото собаки, слушающей граммофон где-то в Антарктиде. В подписи утверждается, что дело происходит аж на Южном полюсе. Фото датировано 1911 г. и сделано кем-то из группы Роберта Скотта, пропавшей на обратном пути. Вот меня и заинтересовало, как этот снимок оказался опубликованным? Ведь даже могила этих полярников погребена под 20-метровой толщей вечных льдов, некоторые тела и вовсе не нашли, а фотографии, почему-то, уцелели… Оказалось, что снимки каким-то чудесным образом обнаружились на одном из аукционов… в 2001 году. В общем, привет любителям альтернативной истории и теорий заговоров, пусть разбираются. Наш же ресурс — про проделки большевиков, которые, как оказалось, можно найти даже в связи с такой нейтральной темой.

Экспедиция Роберта Скотта действительно двигалась к Южному полюсу в 1911-м г., но достигла цели уже в январе 1912-го. Затем, в марте они погибли один за другим, проявив в экспедиции изрядные целеустремленность и мужество, став героями для всего человечества, причем такими героями, о которых, в отличие от Чапаева, анекдотов не сочиняют. Слава этих полярников не только интернациональна, но и лишена какой-либо классовой подоплеки. Например, в состав группы, добравшейся до Южного полюса, входил Лоуренс Отс, погибший во льдах вместе со всеми. Когда британцы стали собирать пожертвования для семей исчезнувших во льдах героев, родственники Отса от денег отказались, поскольку были людьми состоятельными. Все это к тому, что у обитателей СССР не было никаких видимых причин относиться враждебно к экспедиции Роберта Скотта.

Многих подвижников западной цивилизации в Советском Союзе признавали за «своих». Охотно пропагандировали заслуги, например, Коперника или, скажем, Дарвина или даже полярника Амундсена, которому посчастливилось обогнать англичан в антарктической гонке на считанные недели. Роберт Скотт же, почему-то, несмотря на явные гуманистические достоинства, в список большевистских «любимчиков» не попал. А вот девиз, тесно связанный с судьбой его экспедиции, был записан в советские «мемориз» как один из излюбленных. Речь идет о цитате из поэмы «Улисс» Альфреда Теннисона: «Бороться, искать, найти и не сдаваться». Эти слова были начертаны в 1913 г. на памятнике погибшим участникам той самой трагической экспедиции. Его возвел экипаж исследовательского судна «Терра нова», на котором Роберт Скотт с товарищами, в случае успеха, могли бы вернуться домой.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться!» Кто же из советских людей не знал этого лозунга, ставшего известным благодаря книге Вениамина Каверина «Два капитана»? Впрочем, сообщу по секрету новым поколениям: утверждение о том, что советский народ был самым читающим в мире, сильно преувеличено. Хороших книг было не достать, да и свободного времени у тружеников социализма было не так много. Однако в случае со знаменитым романом про Саню Григорьева этого и не требовалось, поскольку он был удачно экранизирован. Спроси любого, заставшего СССР, смотрел ли он фильм «Два капитана» — не только скажет, что смотрел, но и выразит в той или иной степени восхищение. И вот я заинтересовался: упоминает ли В. Каверин в своей книге Роберта Скотта и поэму «Улисс» Альфреда Теннисона, из которой пришло знаменитое «Бороться, искать, найти и не сдаваться»?

О Теннисоне и его произведении автор «Двух капитанов», конечно же, ни гу-гу. Из текста не знающий о первоисточнике читатель скорее сделает вывод, что клятву, в которой использованы эти слова, Каверин придумал сам. Процитированная полностью, она производит довольно странное впечатление:

Мы должны были дать друг другу «кровавую клятву дружбы». Вот она:

«Кто изменит этому честному слову,— не получит пощады, пока не сосчитает, сколько в море песку, сколько листьев в лесу, сколько с неба падает дождевых капель. Захочет идти вперед — посылай назад, захочет идти налево — посылай направо. Как я ударяю моей шапкой о землю, так гром поразит того, кто нарушит это честное слово. Бороться и искать, найти и не сдаваться».

Что еще за тайное общество, преследующее нарушителей клятвы? Впрочем, рассуждения на эту тему могут увести далеко. Вернемся к Роберту Скотту. Упоминает ли его Каверин? Да, но всего один раз и довольно сумбурно:

Володя припомнил, что от такой же болезни умер Эванс, спутник капитана Скотта.

– Скотт пишет, что от этой болезни умирают самые сильные, — покраснев, сказал он. — Он думает — это что-то психическое.

Видимо, автор «Двух капитанов» всерьез рассчитывает на то, что советский читатель хорошо знаком с историей экспедиции Роберта Скотта, хотя, казалось бы, Википедии тогда не было, новости иностранных агентств до большинства обитателей СССР не доходили. Откуда бы такая эрудиция?

Однако по ходу чтения выясняется, что и сам В. Каверин не слишком хорошо знаком с хрониками освоения Арктики и Антарктики. Он пишет от имени своего героя:

Я мысленно пролетел на самолете за Скоттом, за Шеклтоном, за Робертом Пири. По всем маршрутам. А раз в моем распоряжении находился самолет, нужно было заняться его устройством.

Я тоже совсем не специалист по истории полярных исследований, поэтому, прочитав это, изумился: разве в экспедиции Роберта Скотта использовалась авиация? В 1911 г. самолеты были недостаточно надежны даже для полетов в благоприятном климате, не то что в Антарктиде. Может, это какой-то другой Скотт? В отличие от читателей 1950-х гг., которых так легко было обмануть, в моем распоряжении есть Интернет, так что на выяснение того обстоятельства, что Роберт Скотт и Скотт-авиатор — это разные люди, ушло не более пары минут. Да, на самолете в те времена летал другой человек с фамилией Скотт. Имя его было Бланш, и это… была женщина. Из Википедии:

Бланш Скотт стала профессиональным пилотом. 24 октября 1910 года она дебютировала в качестве члена выставочной команды Curtiss на авиасалоне в Форт-Уэйне, штат Индиана, став первой женщиной-авиатором на публичных мероприятиях в США. За свои выставочные полеты она получила прозвище «Воздушный сорванец» («Tomboy of the Air»), стала опытным пилотом-каскадером. В 1911 году она стала первой женщиной в Америке, совершившей беспосадочный перелет на 60 миль. В 1912 году Скотт подписала контракт с Гленном Мартином (в этом же году Мартин основал авиастроительную компанию, которая сегодня известна как Lockheed Martin) и стала первой женщиной летчиком-испытателем. Испытывала его самолёты. В 1913 году она присоединилась к выставочной авиационной команде Ward exhibition team. Прекратила полёты в 1916 году.

В русском языке женские фамилии иностранного происхождения не изменяются по падежам, так что автору «Двух капитанов» следовало написать не «Я мысленно пролетел на самолете за Скоттом», а «Я мысленно пролетел на самолете за Бланш Скотт» или, на худой конец, «Я мысленно пролетел на самолете за знаменитой летчицей Скотт». Поскольку этого не сделано, можно упрекнуть В. Каверина либо в невежестве, либо в небрежности или стремлении ввести читателя в заблуждение, мол, «хватит с этих скотов и одного Скотта».

Итак, в романе В. Каверина «Два капитана» мы видим все те же большевистские безобразия:

присваивание интеллектуальной собственности, отсутствие ссылок на первоисточники, причем в данном случае совершенно не оправданное: поэма «Улисс» Альфреда Теннисона посвящена Одиссею, герою, которого, казалось бы, не отвергала и популяризировала даже советская культура;
затушевывание достижений Западной цивилизации, находящихся вне признанных большевиками «участков»; вместо того, чтобы посвятить подвигу Роберта Скотта хотя бы пару предложений, раз уж это имеет непосредственное отношение к сюжету, его упоминают фамильярно, даже без имени, как что-то само собой разумеющееся и внимания не заслуживающее; Россия, мол, родина слонов, а то, что они водятся еще и в Африке — досадное недоразумение, которое вскоре будет исправлено;
шулерство с фактами; никогда не поверю, что автор «Двух капитанов» не знал, что Роберт Скотт и Бланш Скотт — не только разные люди, но еще и принадлежат к разным полам; зачем такая манипуляция — не понятно, но от чувства неуважения к читателю со стороны автора и подозрения в том, что это не единственное искажение фактов в книге, уже не отделаться.

Остается лишь добавить, что мюзикл «Норд-Ост», во время одного из представлений которого произошел теракт на Дубровке, поставлен всё по тому же роману Вениамина Каверина «Два капитана». При желании в этом можно усмотреть символическое стремление каких-то высших сил остановить советское лицемерие.