Маэстро раскудрявого инсульта
В черновике недавнего лонгрида, касающегося некоторых эпизодов биографии Ленина, его главный философский труд «Материализм и эмпириокритицизм» был назван «чушью собачьей», не имеющей никакой философской ценности (разве что, отрицательную, из разряда «как никогда не надо делать»). Абзац я потом удалил, но не потому, что стало стыдно за огульное обвинение, а потому, что вышел за рамки очень частного эпизода — переправы Ленина через Финский залив в декабре 1907 г.
Неполноценность ленинского трактата признавали как его недруги, так и соратники, отнесшиеся к книге иронически или скептически сразу после публикации. Но то были современники Ленина, более менее выдающиеся мыслители, до сих пор являющиеся авторитетами в гуманитарных науках (Г.В. Плеханов, А.В. Луначарский, И.А. Ильин). Позволительно ли сегодня обычному блогеру оскорблять память давно умершего политического деятеля? Думаю, да, если речь идет об авторе токсичного учения, вновь набирающего популярность не только в стране, но и в мире. Расследование вольных и невольных его преступлений, в результате которых пострадали десятки миллионов невинных, людей еще очень и очень рано сдавать в архив. Но одно дело расследовать преступную деятельность, другое — оскорблять и переходить на личности. Допустимо ли это? Снова моё да, потому что именно на оскорблениях в немалой степени базируются марксизм-ленинизм и всё, что из него вытекает. Дело не в детском принципе «кто как обзывается, тот так и называется». Важно показать неофитам большевизма, в какую грязищу затаскивают их новые иезуиты. Поэтому оскорбления в адрес Ленина — всего лишь отражение, иллюстрация его же грязных приемов.
Рассмотрим ту самую, фундаментальную книгу — «Материализм и эмпириокритицизм» не с точки зрения философского содержания (его количество там действительно стремится к нулю), а с точки зрения подачи, формы. Странно, что никто до сих пор этого не сделал, но такой анализ с первых же страниц показывает, что никакое это не глубокомысленное произведение, а самая желтая публицистика, площадная брань, призванная сыграть на темных инстинктах читателей (видимо, под таковыми подразумевался «рабочий класс»).
Готовясь к написанию этого материала, я погуглил на тему «Неприемлемые приемы ведения научной дискуссии» («МиЭ» претендует именно на такую роль). Вот что обнаружилось:
Токсичные приемы ведения дискуссии включают в себя переход на личности (оскорбления, навешивание ярлыков), искажение фактов (передергивание слов, доведение до абсурда) и манипуляции (использование эмоций, создание чувства вины). Такие приемы направлены на дискредитацию оппонента и увод от сути спора, а не на конструктивное обсуждение.
Примеры токсичных приемов
• Переход на личности: вместо аргументов человек начинает оскорблять вас, ваших близких или указывать на недостатки, чтобы вывести из равновесия.
• Навешивание ярлыков: использование обобщений типа «ты всегда…» или «ты никогда…» для обвинения в неконструктивном поведении.
• Искажение слов: ваши слова переиначивают или вырывают из контекста, чтобы представить вашу позицию в негативном свете. • Доведение до абсурда: выводы делаются на основе преждевременных и необоснованных суждений, а ваша точка зрения доводится до смешного или нелепого вида.
• Манипуляция эмоциями: использование ваших личных переживаний или слабостей в своих интересах.
• Использование «непотопляемых» вопросов: попытки заставить вас оправдываться или давать ответы на вопросы, которые не имеют отношения к сути дела, например, о вашем приезде в гости без предупреждения.
• Обесценивание достижений: ваши успехи принижаются или игнорируются, в то время как собственные достижения преувеличиваются.
Всё это в изобилии встречается в ленинских работах, и если в публицистике как части политической борьбы, такое отчасти допустимо, то философия на жанр которой претендует «Материализм и эмпириокритицизм», это уже совсем другая епархия. Человек явно «влез не в свои сани», «сунулся со свиным рылом в калашный ряд», следовательно, «по мощам и елей» (применение уничижительных поговорок — тоже приемчик из ленинского арсенала).
Добавлю лишь, что «удальцу» имеющему наглость оскорблять самых выдающихся и, что немаловажно, признанных, заслуженных, пребывающих в почтенном возрасте мыслителей как своей современности, так и прошлого, исполнилось в год написания книги всего 38 лет.
(Далее, кроме предложений в круглых скобках, следуют прямые цитаты из «МиЭ». Оскорбление и есть оскорбление: человек называется по имени, затем следует что-то обидное в его адрес. Для удобства восприятия я выделил жирным имена собственные (кого оскорбляют) и сами оскорбления. В нижеследующий текст вчитываться необязательно. Достаточно пробежать глазами, выхватывая фразы, выделенные жирным. Анализу произведения «Материализм и эмпириокритицизм» как философского произведения будет посвящен отдельный лонгрид.).
«…в настоящих заметках я поставил себе задачей разыскать, на чем свихнулись люди, преподносящие под видом марксизма нечто невероятно сбивчивое, путаное и реакционное».
(Обратите внимание: сам автор «МиЭ» называет свое произведение не глубокомысленным философским трактатом, а всего лишь «заметками»).
«Новые» открытия махистов — результат поразительного невежества их в истории основных философских направлений».
«Мах и Авенариус, видите ли, двинули вперед философскую мысль, углубили анализ и устранили эти «абсолюты», «неизменные сущности» и т. п. Возьмите Беркли, чтобы проверить по первоисточнику подобные утверждения, и вы увидите, что они сводятся к претенциозной выдумке».
«По забывчивости или по невежеству они не добавили, что эти новые открытия были уже открыты в 1710 году».
«Старая погудка, почтеннейший г. профессор!»
«Но голеньким-то на самом деле ходит Эрнст Мах, ибо если он не признаёт, что «чувственным содержанием» является объективная, независимо от нас существующая, реальность».
«Мах перепрыгивает через все нелепости берклеанства!»
«Это — образчик «опровержений» материализма фидеистами и их прихвостнями».
«Вот одно место в последнем, сводном и заключительном, философском произведении Маха, показывающее всю фальшь этого идеалистического выверта».
«Мы увидим ниже, что Мах именно на этом пункте свихнулся, не поняв, или не зная, соотношения между релятивизмом и диалектикой».
«Неудивительно после этого, что Мах посвящает свои сочинения имманентам, что к Маху бросаются на шею имманенты, т. е. сторонники самого реакционного философского идеализма».
«Неужели есть в самом деле философы, способные защищать эту безмозглую философию?»
«А раз вы допускаете такие независимые от моих нервов, от моих ощущений физические объекты, порождающие ощущение лишь путем воздействия на мою сетчатку, то вы позорно покидаете свой «односторонний» идеализм и переходите на точку зрения «одностороннего» материализма!»
«Физик Мах в своих философских блужданиях ушел совсем в сторону от «современного естествознания».
«Предоставить независимость противочленам», это значит (если перевести с вычурного языка кривляющегося Авенариуса на простой человеческий язык) считать природу, внешний мир независимым от сознания и ощущения человека, а это есть материализм».
«Идеалист Вундт весьма невежливо сорвал маску с кривляки Авенариуса, похвалив его за антиматериалистическую тенденцию учения об интроекции».
«Это невежество, г. Виктор Чернов, или беспредельная неряшливость, если вы перескакиваете через первую же фразу тезиса».
«Этот старый философский вопрос о двух тенденциях или вернее: о двух возможных выводах из посылок эмпиризма и сенсуализма, не решен Махом, не устранен, не превзойден им, а запутан посредством языкоблудия со словом «элемент».
«Как самый последний софист, он смешивает научно-историческое и психологическое исследование человеческих заблуждений».
«Наука беспартийна в борьбе материализма с идеализмом и религией, это — излюбленная идея не одного Маха, а всех современных буржуазных профессоров, этих, по справедливому выражению того же И. Дицгена, «дипломированных лакеев, оглупляющих народ вымученным идеализмом».
«Из этой тарабарщины видно одно: Авенариус называет физическое или материю абсолютом и метафизикой».
«Например, когда я определяю: осел есть животное, я подвожу понятие «осел» под более широкое понятие». (Мол, ха-ха, как я элегантно обозвал своих оппонентов ослами!)
«Богданов «невиновен» по данному пункту: он только рабски перенял путаницу Маха и Авенариуса».
«Чистый» эмпириокритик Валентинов выписал плехановское примечание и публично протанцевал канкан, высмеивая то, что Плеханов не назвал писателя и не объяснил, в чем дело».
«На ту же дорожку агностицизма сбивается постоянно из французских писателей разбираемого нами философского направления Анри Пуанкаре, крупный физик и мелкий философ».
«Этот чистейший вздор есть попытка под новым соусом протащить субъективный идеализм».
«Сей субъект взялся публично болтать о философии марксизма, чтобы заявить, что ему «неясны» элементарнейшие положения материализма!»
«Набор слов, нахватанных из разных книжонок и сцепленных с явными ошибками материалиста Дицгена, — вот что такое «философия» господ Юшкевичей».
«Они черпали свою философию из эклектической нищенской похлебки и они продолжают угощать читателя таковой же».
«Они думают, что если Мах, Авенариус, Петцольдт и все прочие их авторитеты не имеют ни малейшего понятия о решении вопроса (о свободе и необходимости) Гегелем и Марксом, то это чистейшая случайность: ну, просто-напросто, не прочитали такой-то странички в такой-то книжечке, а вовсе не в том дело, чтобы эти «авторитеты» были и остались круглыми невеждами относительно действительного прогресса философии в XIX веке, были и остались философскими обскурантами».
«Вот вам рассуждение одного такого обскуранта, ординарнейшего профессора философии в Венском университете, Эрнста Маха: В моем кабинете, — говорит ученый педант, — я детерминист, а о том, чтобы философ заботился о цельном, охватывающем и теорию и практику, миросозерцании, построенном на детерминизме, нет и речи».
«Мах говорит пошлости потому, что теоретически вопрос о соотношении свободы и необходимости совершенно ему неясен».
«Что люди, желающие быть марксистами, увлеклись подобным вздором, стыдливо прикрывая особенно нелепые выводы Маха, это уже совсем печально.
«Но по вопросу о воле Мах не ограничивается путаницей и половинчатым агностицизмом, а заходит гораздо дальше…».
«Как и все Ворошиловы, он прикрывает это невежество набором ученых слов и имен». (Ворошилов в данном случае — не конкретный человек, а литературный герой из произведения Тургенева, собирательный образ интеллектуального жулика).
«Энгельс хотел «пощадить читателя», т. е. избавить социал-демократов от приятного знакомства с выродившимися болтунами, именующими себя философами… Кто же эти представители «выродившегося потомства»?»
«Это — сумасшедшие пустяки».
«От Оствальда (на обложке «Лекций по натур-философии» Оствальда стоит: «посвящается Э. Маху») Богданов перешел к Маху, т. е. перенял основные посылки субъективного идеализма, непоследовательного и сбивчивого, как вся философия Маха».
«Но так же несомненно, что он позорит И. Дицгена, приводя без протеста отзыв буржуазного бумагомараки, сближающего самого решительного врага фидеизма и профессоров, «дипломированных лакеев» буржуазии, с прямым проповедником фидеизма и отъявленным реакционером, Леклером».
«Возьмите П. Каруса, с физиономией которого мы достаточно познакомились выше».
«Ошибаетесь, г. Пуанкаре: ваши произведения доказывают, что есть люди, которые могут мыслить только бессмыслицу».
«Позитивист и ярый феноменалист, Рей — превосходный экземпляр этого типа.
«Рассуждение Шишкина, направленное против материализма, есть самая дешевая софистика».
«Ф. А. Ланге козырял физиологией в пользу кантианского идеализма и в опровержение материализма».
«Непонимание этого обстоятельства одно уже, между прочим, достаточно, чтобы лишить всякого значения нелепую книжку г. Бермана о «Диалектике в свете современной теории познания»: г. Берман повторил старый, престарый вздор о диалектике, которой он совершенно не понял».
«Читатель, вероятно, негодует на нас за то, что мы так долго цитируем эту невероятно пошлую галиматью, это квазиученое шутовство в костюме терминологии Авенариуса».
«Беспредельное тупоумие мещанина, самодовольно размазывающего самый истасканный хлам под прикрытием «новой», «эмпириокритической» систематизации и терминологии, — вот к чему сводятся социологические экскурсии Блея, Петцольдта, Маха».
«Претенциозный костюм словесных вывертов, вымученные ухищрения силлогистики, утонченная схоластика, — одним словом, то же самое и в гносеологии, и в социологии, то же реакционное содержание за такой же крикливой вывеской».
«Как в гносеологии Мах и Авенариус не развивали идеализма, а загромождали старые идеалистические ошибки претенциозным терминологическим вздором («элементы», «принципиальная координация», «интроекция» и т. д.), так и в социологии эмпириокритицизм ведет, даже при самом искреннем сочувствии к выводам марксизма, к искажению исторического материализма претенциозно-пустой энергетической и биологической словесностью».
«Фейербах был «материалист внизу, идеалист вверху»; — то же относится в известной мере и к Бюхнеру, Фохту, Молешотту и к Дюрингу с тем существенным отличием, что все эти философы были пигмеями и жалкими кропателями по сравнению с Фейербахом.
«Никакие усилия в мире не оторвут этих реакционных профессоров от того позорного столба, к которому пригвоздили их поцелуи Уорда, неокритицистов, Шуппе, Шуберта-Зольдерна, Леклера, прагматистов и т. д. И влияние названных сейчас лиц, как философов и профессоров, распространенность их идей в «образованной», т. е. буржуазной, публике, специальная литература, созданная ими, вдесятеро шире и богаче, чем специальная школка Маха и Авенариуса».
«Русский физик, г. Хвольсон, отправился в Германию, чтобы издать там подлую черносотенную брошюрку против Геккеля и заверить почтеннейших господ филистеров в том, что не все естествознание стоит теперь на точке зрения «наивного реализма».
«Но Р. Вилли не может не видеть, что сто тысяч читателей Геккеля означают сто тысяч плевков по адресу философии Маха и Авенариуса.
«И Р. Вилли заранее утирается — по-лопатински».
«Борющимися партиями по сути дела, прикрываемой гелертерски-шарлатанскими новыми кличками или скудоумной беспартийностью, являются материализм и идеализм».
(Хотел закончить словами «ни убавить, ни прибавить», но прибавить можно еще о-го-го сколько, поэтому надеюсь, что продолжение последует).