На свадьбе у гопников

Борис Пастернак говорил, что революция 1917-го года прошла для него незамеченной: он в те месяцы был влюблен, до политики ли. Я примерно то же могу сказать о начале 1990-х. На расспросы родных и знакомых в стиле «Когда же ты бросишь свой университет и пойдешь, как все приличные люди, торговать на рынок шампунем?», - я лишь отмахивался. Очень уж хотелось плыть по безбрежным волнам океана запрещенной и полузапрещенной в советское время информации, которые хлынули в нашу страну после Перестройки. Речь идет даже не о каком-нибудь «сексуально озабоченном» с точки зрения советской цензуры Фрейде. В свободной продаже появились такие элементарные вещи, как Библия, появился доступ к всемирно известным периодическим изданиям. Я, например, выписывал Scientific American, и этот роскошный заокеанский журнал как-то находил путь в наш утопавший в непролазной грязи спальный микрорайон.

Отдельная история - зарубежное кино. В СССР за просмотр видеофильмов можно было и за решетку угодить. Зато в 1990-е прокатами кассет были просто усеяны пространства вокруг остановок общественного транспорта. Правда, сам я видеомагнитофон купил очень поздно, когда большинство этим чудом техники уже пресытилось, так что знатоком западных кинохитов так и не стал, но к самым известным приобщился. Среди них, конечно же, культовое «Криминальное чтиво» Квентина Тарантино (1994 г.).

В наши дни на этот фильм надо бы опять ввести запрет, настолько он не соответствует «скрепоносному» духу времени. Причем запретить не только в России, но и в США. Одна только фраза: «Ты видел у моих ворот табличку с надписью «Склад окончивших жизнь афроамериканцев?» чего только стоит по нынешним временам. Чтобы воспринимать все это без истерик, нужно добротное чувство юмора, некоторая эрудиция, крепкие нервы и маломальский жизненный опыт, чем нынешняя публика не блещет. Однако знаменитый танец Мии Уоллес и Винсента Вега видел, наверно, каждый.

Танец под песню Чака Берри You Never Can Tell, что можно перевести как «Прикинь, ну и дела!» настолько ошарашивает своей искрометностью, что на восприятие слов эмоциональных сил уже не остается. Однако текст небезынтересен. Он представляет собой едкую иронию по поводу того, что в у нас советское время называлось «обывательским стилем жизни». Перевожу, используя отечественные понятия вместо американских, чтобы сделать суть текста более понятной.

  Смотри-ка, парень с девушкой еще не достигли совершеннолетия, А уже решили пожениться. Да, Петька-то наш по уши втрескался в эту мадмуазель. Даже и в церкви уже побывали, повенчались. «Ну, а чо, не мы такие, жизнь такая», - бурчат их предки. Ну и дела!   Арендовали для свадьбы двушку, навезли туда мебели из «Икеи», <в оригинале - из сети «Сирс, Роубак энд Ко»>. Холодильники аж ломились от пицц, и прочего фастфуда <в оригинале TV-dinners>. Да и полторашек с пивом там было хоть залейся. Но потом, когда Петька устроился на работу, Выяснилось, что зарабатывать-то на семейную жизнь у него не получается. А предки такие: «Ну, а чо, надо потерпеть». Вот ведь придурки!   У них там, на свадьбе, был даже магнитофон класса hi-fi, прикинь, И они врубили его на полную катушку. Кассет с музыкой было аж 700 штук, Все рок, ритм-н-блюз да джаз. Когда стемнело, поставили музыку помедленнее и потише. «Ну, а как же еще? Все так делают», - сказали предки. Ухохочешься прям!   А еще купили молодым машину-колымагу, «Жигули-девятку» вишневого цвета <в оригинале - 1953-го года выпуска>. На годовщину свадьбы поехали на ней в Сочи <в оригинале Нью-Орлеан>. Вот так Петька и женился на этой фифе. «Ну, а чо, всё как у людей», - гордятся предки. Вот умора-то!

Переводчика может сбить с толку множество французских слов, встречающихся в исходном тексте. Например, то, что я перевел распространенной в среде нынешних отечественных гопников фразой «не мы такие, жизнь такая», там выглядит как C'est la vie. Но французское - не значит изысканное. Дело, судя по всему, происходит в Луизиане, куда в XVIII в. переселилось много французских крестьян, до сих пор сохранивших простонародный язык и бесхитростные обычаи, в частности знаменитый праздник Mardi gras.

А еще эта сатира напомнила мне цикл про свадьбы поэта-барда Леонида Сергеева, недавно покинувшего этот мир.