Hominem quaero, или мысли о женишках

«Женишка бы ей хорошего…», - вздыхали сердобольные меломаны СССР, послушав песню Gimme! Gimme! Gimme! группы ABBA. Ну, а что? Ясно же слышится: "Give me, give me, give me a man after midnight". Одолеть перевод такого простого предложения могли даже дети до 16-ти с советским уровнем знания английского. Более солидные граждане пеклись о морали: «Ишь, чего удумала, бесстыдница! Мужика ей подавай после полуночи!».

Да, если переводить текст этой песни поверхностно, то что-то такое и вырисовывается, особенно под влиянием обаяния солирующей Агнеты Фельтског (надо же, такая красавица, а ухажера себе найти не может). Однако так ли уж неприличен этот текст?

На часах полпервого ночи, Я смотрю телешоу в своей квартире. Ненавижу оставаться в одиночестве по вечерам. За окном осенний ветер, И темнота, царящая вокруг, вгоняет в депрессию. Рядом ни одной живой души И не слышна, наверно, моя молитва: "Господи, пусть будет рядом со мной Человек который поможет разогнать эти страшные тени. Пошли мне хоть кого-то, Кто поможет дождаться рассвета". А телевизионные звезды в шоу тем временем Пытаются ухватить удачу за хвост <Буквально: "ищут начало радуги", где, в соответствии с сюжетом одной европейской сказки, закопан горшок с золотом>, Состязаются за яркие призы. Иногда у них даже получается выиграть. Как это не похоже на реальность, В которой я живу! Устав от телевизора, я вглядываюсь в ночь, Но там никого и ничего, насколько хватает глаз.

В общем, это не про похоть (кстати, нигде в тексте нет признаков того, что повествование ведется от лица женщины), поскольку слово a man переводится не только как «мужчина», но и просто как «человек». Его можно было бы заменить на human, person, но эти слова слишком формальны и смотрелись бы в лирическом произведении нелепо. Это даже не про персональное одиночество. Это про экзистенциальный кризис, столь свойственный современной европейской, и особенно скандинавской, культуре.

Девушка, мечтающая о «женишках» вряд ли будет обращать внимание на телешоу, темноту за окном, упоминать сказку о радуге и горшке с золотом и прочие мрачные детали. Она, скорее, позвонит подружке или маме и пожалуется на плохое настроение. Идея этой песни, на мой взгляд, скорее перекликается с философией Диогена Синопского, который, ходил по городу «днем с огнем» (зажженным фонарем) и говорил при этом, отвечая на вопросы любопытствующих: «Hominem quaero» («Ищу человека»).

Мне текст Gimme! Gimme! Gimme! напоминает еще и песню советского барда Владимира Туриянского:

Так темно и не видно дорог, Только колется злая стерня И уходит земля из-под ног. Кто здесь есть, кто же рядом? Огня! Сколько можно идти наугад? Ничего невозможно понять. И закрыта дорога назад. Кто здесь есть? Кто же рядом? Огня! Кто там? Может быть, чьи-то шаги? Хоть бы спичку, хоть искру огня. Ни души, и не видно ни зги, Даже, кажется, нет и меня. Боже мой, хоть бы чье-то окно! Как дожить до грядущего дня? Так темно, так темно, так темно… Есть здесь кто-нибудь рядом? Огня!